неистово метались рядом. Отчего так тягостна для него жизнь? Он не считал свои собственные требования к ней чрезмерными. Всё, чего он хотел, – это оплатить те самые долги, иметь свободу, чтобы не нужно было сочинять всякую дрянь. Порою Вольфганг сомневался, была ли Вена, при всей его любви к ней, подходящим для него местом. Время от времени ему приходилось слышать о композиторах, преуспевавших в Англии, в Париже, даже в России, которая считалась варварской страной.
Осенью Иосиф и его придворные возвратились в город, вслед за ними прибыла итальянская оперная труппа. Вольфганг был рад вновь увидеться с Келли и незамедлительно достал свой лучший красный костюм и шелковые чулки, поскольку Келли со своей компанией рады были веселиться в любой час дня и ночи. Однажды вечером, после оперного спектакля, Келли зашел за Вольфгангом, и они отправились в кофейню «Милан». Келли выглядел озабоченным.
– Что-то случилось? – заботливо спросил Вольфганг.
– Да, – ответил Келли. – Из Ирландии плохие вести: мать тяжело больна. Говорят, она не выживет, и мне нужно поскорее отправляться домой.
– О, мне очень жаль! – быстро проговорил Вольфганг. – Нам здесь будет очень грустно, и Нэнси, и Стивену – нам всем будет не хватать тебя.
– Нет, – сказал Келли, – Нэнси и Стивен поедут вместе со мной.
Вольфганг заморгал.
– Они тоже поедут? С тобой в Англию? Почему?
– Нэнси предложили место примадонны в Друри-Лейн[44]. А Стивен хочет домой. Он многому научился и здесь, и в Италии, в Лондоне он может сделать прекрасную карьеру. Том Эттвуд тоже едет с нами.
Вольфганг глядел тоскливыми глазами и задумчиво крутил прядь волос.
– Легко ли сделать хорошую карьеру в Лондоне?
Келли отпил глоток вина.
– Это везде нелегко, Вольфганг, если у тебя нет большого таланта. А если есть, – подчеркнул он особо, – то должно быть легко.
Вольфганг кивнул.
– Должно быть. Но посмотри на меня! Майкл! – сказал он внезапно, чуть ли не всхлипывая. – Почему они так ужасно со мной обращаются? У меня есть талант! Я знаю, что он есть!
Он умоляющее протянул руки.
Келли отвернулся, громко откашлялся и высморкался. Затем он перегнулся через стол, хлопая глазами.
– Вольфганг, – вымолвил он со всей серьезностью, – я не знаю, в чем тут дело, если только это не интрига. Ваш император добр и даже щедр со мной. Только сегодня он предоставил мне двенадцатимесячный отпуск с сохранением полного жалованья и обещал снова взять меня на службу, когда бы я ни решил вернуться.
Вольфганг задержал дыхание, глядя перед собой:
– Я … никогда не слышал ни о чем подобном, – медленно выговорил он.
– Но должен был слышать! – воскликнул Келли. Ты, со своим замечательным талантом, гением своим, освоившим все формы музыки, с твоей добротой и…
Он замолчал и внезапно хлопнул ладонью по столу.
– Вольфганг! – сказал он. – Почему ты вообще здесь живешь? Что для тебя эта Вена, со всеми этими итальянцами, готовыми вырвать твое сердце?
Вольфганг вздохнул.
– Я не знаю. Я люблю ее, здесь мой дом.
– Но нельзя же голодать, просто чтобы оставаться у себя дома! Подумай, друг, почему бы тебе не поехать в Англию? Поедем с нами! Ты же знаешь, с каким почетом там приняли твоих соотечественников. Вспомни Генделя или Кристиана Баха!
Вольфганг пристально посмотрел на него. Потянулся через стол и коснулся ладони приятеля.
– Ты вправду так думаешь? Считаешь, я мог бы получить в Англии должность?
– Я уверен, что это возможно. Стивен поможет. И Стораче. У них есть всемогущие друзья.
– Но с какой стати Стивену помогать мне? – медленно проговорил Вольфганг. – Он сам композитор.
– Потому что он англичанин, – внятно ответил Келли, – именно так англичане относятся к своим друзьям. Послушай, как считаешь, ты сможешь собраться к середине зимы?
Вольфганг почесал в затылке и сдвинул брови.
– Ты просто сбил меня с ног, Майкл, – сказал он. – Мне надо подумать. Я был бы рад поехать! Королева была добра ко мне, – добавил он с чувством. – когда я был маленьким мальчиком. Но ведь, – опомнился он, – теперь есть Констанция. Она …
– Знаю, – сказал Майкл. – Ей уже скоро, не так ли? К тому времени она оправится.
– Но… двое детей! – потрясенно выговорил Вольфганг.
– Но ведь их можно не брать с собой. Ты мог бы оставить их здесь, пока не устроишься. Можно оставить их с матерью жены. Почему бы нет?
– Ни за что! – решительно заявил Вольфганг. – Но я бы мог на крайний случай… Я мог бы попросить отца.
– Попробуй, – согласился Келли. – Посмотри, что можно сделать.
Констанция вскоре разрешилась вторым сыном, и, пока она приходила в себя, Вольфганг поведал ей свой план. Она согласилась, что это могло стать решением для всех их неурядиц. Она не станет возражать, если придется разлучиться с детьми! Нет, нет! В итоге Вольфганг написал отцу. Не взял бы он Карла и новорожденного Иоганна, вместе с их няней, пока Вольфганг не найдет себе места в Англии и не устроится там? Это могло бы означать самое замечательное счастье и всяческую удачу для них для всех! Вольфганг побежал на почту с письмом, и сердце его билось с волнением и надеждой. Потом они ждали ответа от отца и строили золотые замки в облаках. Вольфгангу даже в голову не могло прийти, что вопрос еще не решен.
– Начни-ка ты упаковывать вещи, Штанци, – говорил он, нервничая. – Нам ведь не хватит двух дней, ты же знаешь!
Итак, за неимением лучшего занятия, они изнуряли себя перетаскиванием картонных коробок, сортировкой мебели, складыванием, перетряхиванием, завязыванием веревками и лентами. И тут пришел ответ Леопольда. Поскольку Костанция его сожгла, его последующее письмо к Наннерли может служить лучшим отражением этого последнего его поступка по отношению к сыну.
«Я должен был сегодня ответить на письмо твоего брата, которое стоило мне больших трудов, так что мое письмо к тебе будет кратким. Ты сразу поймешь, что я вынужден был писать весьма решительно, когда я скажу тебе, что он предложил ни больше ни меньше как то, что я должен взять на себя заботу о двоих его детях, поскольку он желает совершить поездку через Германию и Англию и т. п. к середине поста. Я ответил ему, тем не менее, очень открыто и пообещал, что пришлю продолжение своего письма следующей почтой. Чудное предложение, ничего не скажешь! Они с легким сердцем отправятся в свои странствия, где, возможно, умрут или останутся навсегда – в этом случае я вынужден буду мчаться за ними вместе с детьми и тому подобное! – да еще с той оплатой, которую он мне передаст для детей и для их
